Бесс Чосак, волонтер хосписа East Bay.
Первое, что я увидела из рук своей новой пациентки, была маленькая, словно свернутая сгусток, женщина — из-под мягкого серого одеяла выглядывала копна белоснежных волос, когда она уютно устроилась в углу своего дивана. Мне было поручено «принести музыку и память» этой 103-летней женщине, находившейся на паллиативном уходе. Все, что я знала, это то, что у нее была определенная степень деменции, и она почти не разговаривала.
После короткого знакомства, организованного её сиделкой, я сел рядом с ней и развернул свою небольшую сумку с оборудованием — двумя наушниками и iPod с загруженной музыкой. Она вопросительно посмотрела на меня, пока я пытался объяснить, что ей принес. Как только мы надели наушники и включили музыку, она начала улыбаться и покачиваться в такт музыке «The Tender Trap» Фрэнка Синатры. Вскоре мы услышали начало «Que Sera, Sera» Дорис Дэй. При этом её лицо расплылось в прекрасной широкой улыбке, и когда зазвучал припев, она запела, и я присоединился к ней. Мы вдвоем пропели старые знакомые фразы: «Que sera, sera; что будет, то будет; будущее не наше, чтобы его видеть; que sera, sera».
Я была потрясена красотой её голоса — поистине необыкновенным. Её сиделка, которая ухаживала за ней одиннадцать лет и удалилась в соседнюю комнату, вбежала посмотреть, кто так поёт. Я посмотрела на неё с изумлением, затем снова на свою пациентку — у всех троих на глазах были слёзы. Вот что эта дорогая женщина могла выразить без колебаний, без смятения.
Я продолжала включать песни из плейлиста — Нэта Кинга Коула, Фрэнка Синатры, оркестра Гленна Миллера, — но постоянно возвращалась к песне Дорис Дэй, и каждый раз моя пациентка подпевала громко и отчетливо, как только начинался припев. Я не могла не размышлять о смысле этой песни — о том, что мы просто были там, в моменте, вместе, выражая принятие всего, что произойдет. Я очень мало знала об этом человеке. Она ничего не знала обо мне, кроме того, что я из хосписа Ист-Бэй. Но вместе музыка переносила нас в место подлинного общения и удовольствия.
Через 30 минут настало время её обеда. Я сказал ей, что приду ещё, и она крепко схватила меня за руку и сказала глазами и голосом: «ДА!»
Волшебство музыки, те части нашего сознания, которые соприкасаются с музыкой и реагируют на нее, кажется, рассеивают туман «церебральной дегенерации», диагноз которой она получила. Я с нетерпением жду возможности пережить с ней еще больше таких моментов во время последующих визитов.
